— Смотри, Катрин, сейчас Клаус пойдет дрессировать панковскую собаку…

— Пытается сотворить из нее боевого волкодава! — Димон замолк, поймав осуждающий взгляд Павла.

— … ты должна будешь изобразить обморок в коридоре, сползти вдоль стенки. Клаус не удержится, чтобы не начать тебя лапать, уж извини, но не открывай глаза и не закатывай ему пощечин хотя бы две минуты. Остальное наше дело.

— А если кто-то окажется в коридоре и за него вступится? — я постаралась, чтобы мой голос звучал деловито и спокойно, хотя чувствовала, что щеки горят.

— Мы уже обсуждали эту маловероятную возможность. Думаю, что никто не станет этого делать. Но, давай, разберем еще раз, может кого забыли. Итак, панки. Семь человек, могло бы быть серьезно, но они его уже почти ненавидят из-за девчонок… Так что, скорее, даже будут на нашей стороне. Турки. Если ты успела заметить, они вообще ото всего дистанцируются, так что, хотя мужиков пятнадцать человек, женщин не считаю, будут делать морду кирпичом, что ничего не видят. Немцы. Восемь мужчин. Троих, что помоложе он уже задолбал дисциплиной, так что и они, судя по всему, отпадают. Остаются пятеро его возраста, думаю, что женщин их можно тоже во внимание не принимать, позже, возможно, но сейчас еще все пришибленные, не освоились. И вообще. сомнительно, чтобы они все вместе оказались в одном месте, в одно время, но, скажем, с двумя-тремя мы справимся, да, Димон?.. Кто еще может нам помешать? Французы? Они из своей комнаты не выходят, так заняты друг другом, ну можно понять, медовый месяц, едва не погибли, чудом выжили…

— А его дрессированная собака?

— О, вот уж кто дядю Клауса точно ненавидит, так это, псячина! Она так вчера его тяпнула, мама не горюй!

— Ну, если вы уже все так хорошо решили, ладно, я попробую…

— Нет, Катрин, не надо пробовать, это не дегустация. Надо сделать. Операция должна пройти успешно. И учти, ты у нас главное звено.